Назад

Главная


Жан Кальвин (Calvin, Calvinus - латинизированный вариант французской фамилии Ковен - Cauvin) родился 10 июля 1509г. в городе Нуайон, расположенном к северо-востоку от Парижа, недалеко от двух городов, знаменитых кафедральными соборами, - Амьена и Реймса.
Жан изучал филологию и схоластическую философию в Париже под руководством педагогов, принадлежавших к религиозно-обновленческому движению "Нового благочестия", через школы которого прошли в своё время Эразм Роттердамский и Лютер. Завершив в 1528 г. теологическое образование, по-видимому, со степенью бакалавра искусств, Кальвин по настоянию отца переменил намерение быть священником и отправился в университеты Орлеана и Буржа изучать право и греческий язык. В 1536 г. Кальвин принял приглашение Гийома Фареля стать проповедником в Женеве, и, возможно, одно из объяснений состоит в том, что влияние французской культуры в Женеве чувствовалось сильнее, чем в Базеле. Хотя Жан Кальвин стал "гражданином мира", горький мотив изгнания с родины часто слышится в его произведениях.
Авторитет Кальвина среди протестантских лидеров особенно укрепило произведение, которое он сочинил в ответ на послание кардинала Якопо Садолетто (1477-1547). Этот выдающийся философ, писатель и дипломат, в прошлом служивший секретарём папы Льва X, защищал идею мирного преобразования Церкви. Теперь он обратился к жителям Женевы с призывом отказаться от новшеств реформаторов и вернуться в лоно Матери-Церкви под начало папы римского и смутил многих благодаря поэтической образности этого обращения.
В 1541 г. Кальвина вновь пригласили в Женеву. После спокойной жизни в Страсбурге он воспринял возвращение к руководству церковью в Женеве как свой крест, но именно поэтому увидел в очередном повороте судьбы перст Божий. В предлагаемом трактате "О христианской жизни" тема несения каждым христианином своего креста занимает центральное место. К тому времени религиозно-философское кредо Кальвина вполне сложилось, и лишь учение о кальвинистской Церкви пополнилось опытом, который реформатор приобрёл, будучи непосредственным создателем структуры новых учреждений и лидером протестантов Европы.
"Всемогущий Бог Отец, даруй нам, ибо путь наш земной нелёгок, силу Духа Твоего Святого, дабы идти нам мужественно сквозь огонь и воду, так подчиняясь законам Твоим, чтобы встретить смерть без страха, уверенно полагаясь на помощь Твою.
Помоги нам сносить ненависть и вражду человеческую, доколе не достигнем окончательной победы и не войдём, наконец, в благословенный покой, который обрёл для нас кровью Своею Сын твой единородный. Аминь."

Учение Кальвина. Исходным пунктом учения Кальвина была мысль, сформулированная в знаменитой фразе, открывающей Institutio: "Вся наша мудрость, поскольку она вообще заслуживает имени мудрости и является надежной и достоверной, складывается из двух основных вещей: познания Бога и познания самих себя". Познание себя и познание Бога взаимообусловлены, однако первенство следует отдать познанию Бога. По мнению Кальвина, это познание - semen religionis ("семя религии") - посеяно в каждом человеке, даже - язычнике. Однако этого недостаточно - не потому, что Бог далек от человека, а потому, что человек далек от Бога. Поэтому естественная теология (познание Бога на основе познания природы и истории) не обеспечивает истинного познания Бога; такое знание мы получаем лишь там, где сам Бог отверзает уста (иными словами, из божественного Откровения, запечатленного в Ветхом и Новом Завете). Библия не нуждается в обосновании ни с помощью какой-либо промежуточной инстанции (например, церкви или разума), ни с помощью представления о вербальной инспирации (как бы "божественной диктовке"), однако она нуждается в свидетельстве Св. Духа, поскольку лишь Бог может адекватно свидетельствовать о себе. Только Бог может привести нас к подлинному, недвусмысленному уразумению Откровения.
Нелегко проследить все теоретические следствия этого учения. Именно с ним связана та независимость, та внутренняя сила, столь характерные для протестантизма. Признавая авторитет одного только Бога, человек освобождается от власти и авторитета других людей, и его жизнь отныне укоренена единственно в вечности. В то же время, это учение служит обоснованием свободы совести и вероисповедания.
В своем учении о Боге (учение о Троице; различение знания о Боге как о Творце и знания о Боге как об Искупителе) и в учении об ангелах, дьяволе и человеке Кальвин придерживается традиционной и общей для протестантских богословов позиции, однако его отличает особое внимание к вопросу о предопределении и, в еще большей степени, - его учение о "законе". Говоря о Св. Писании, он подчеркивал единство Ветхого и Нового Заветов и то, что Ветхий Завет (и как обетование, и как закон) указывает на Христа, в этом и выразилась одна из наиболее своеобразных черт его теологии, основанной на представлении о неразрывной связи божественной благодати и божественного закона. Декалог, смысл заповедей которого разъясняется у пророков и в заповедях Христа, для Кальвина был не просто "учителем", данным падшему человеку, но одним из моментов непреходящего союза с Богом. В десяти заповедях выражена вечная воля Бога. Это его благодетельный дар - "закон, определяющий мысли и поступки, который принимается добровольно и с благодарной покорностью, - своего рода компас для совершающих земной путь людей, необходимый грешникам, получившим благодать" (К.Барт). Это учение навлекло на Кальвина обвинения в законничестве - столь же беспочвенные, как и многие другие.
В своей христологии Кальвин развивает учение древней церкви - халкидонское учение о двух природах во Христе, учение о communicatio idiomatum ("общении свойств", т.е. взаимоотношении божественной и человеческой природ в богочеловеке) в раннем христианстве и в зрелой схоластике. Согласно этому учению, Сын Божий таинственным образом был всецело человеком Иисусом Христом, но в то же время пребывал как Сын Божий "вовне" (extra), одесную Отца (это представление называют Extra Calvinisticum). Кроме того, Кальвин придавал особое значение роли Христа как посредника между Богом и человеком: по-новому осмыслив уже существующую традицию, он сформулировал учение о трояком служении Христа (пророческом, царском и священническом). В своей трактовке сотериологической роли Христа он, в целом, придерживается "Апостольского символа веры", но, в отличие, скажем, от Лютера, истолковывает слова о "сошествии во ад" ("descensus ad inferos") как указание на глубочайшую душевную скорбь Христа.
Центральное место в сотериологическом учении Кальвина (учении о спасении) отводится, естественно, Св. Духу. Личность и служение Посредника, Иисуса Христа, обеспечивает спасение человека только благодаря действию Духа Святого. Св. Дух созидает веру, дарует знание Бога, побуждает ответить "да" Богу, располагает к доверию и покорству и, кроме того, обеспечивает "единение" (unio) со Христом. Только Св. Дух побуждает к покаянию, творит освящение и делает возможной подлинно христианскую жизнь, определяющие черты которой - самоотречение, молитва и созерцание вечной жизни. Не вдаваясь в подробности, следует, в этой связи, указать, что идея "славы Божьей" играла у Кальвина главенствующую роль. О реальности возрождения человека и его христианской жизни свидетельствует прежде всего то, что воля Бога все более укореняется в нем и постепенно замещает собою в той или иной мере необходимые человеку самообладание и воздержность, так что человек все меньше и меньше принадлежит себе и все больше и больше - Богу. Никто другой из теоретиков протестантизма не подчеркивал с такой горячностью, как Кальвин, что главная цель христианской жизни - не теоретическое познание Бога, но безоговорочное подчинение воле Бога, нравственные поступки, дисциплина и добросовестное выполнение своих обязанностей. Особенно существенно то, что Кальвин переориентировал этику с индивида на общество. Не столько через личную святость и аскетизм, сколько через труд и умеренное пользованием благами мира сего, служение ближнему и неустанное служение общине христианин обретает способность "шествовать вперед по пути своего призвания" и изменить облик мира сего.
Для сотериологического учения Кальвина чрезвычайно важен еще один момент: вера, деятельное стремление к святости и надежда всецело обусловлены не свободой человеческого выбора, но непостижимым, однако милосердным божественным избранием, которое настигает нас лишь в том случае, если мы веруем во Христа. Начиная с первого издания Institutio Кальвин отчетливо сознавал, что главное в христианском вероучении - это избранничество во Христе, о котором говорится, к примеру, в Послании к Ефесянам 1:4: "Так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны перед Ним..." К сожалению, Кальвин иногда замутнял библейское учение метафизическими спекуляциями на тему двоякого предопределения (суть его в том, что одни люди предопределены к вечному блаженству, другие - к вечному проклятию). В этом он отступал от своих собственных богословских принципов. Тем не менее, общий смысл его учения о предопределении совершенно ясен. То, что человек, существо греховное и непослушное, не проклят и не отвергнут Величием Бога, но может уповать на вечное спасение, никак не объяснить какими-либо достоинствами или заслугами человека; он объясняется только благодатью и чудом милосердной любви Бога, которая открывает себя в Иисусе Христе. "Природа избрания состоит в том, что чистая благость Бога сделала досягаемым для нас спасение" (Женевский катехизис). Христианская жизнь, направляемая благодаря этому избранию к покаянию, вере, освящению и надежде, имеет своим основанием отнюдь не определенное расположение человеческой воли, но только чистую избирающую божественную любовь. А поскольку Бог вечен, то вечно и это избрание. Хотя в своем учении о предопределении Кальвин часто заходил слишком далеко, однако, будучи правильно истолкованным, это учение имело большое положительное значение. Именно ему кальвинистская Реформация была обязана своей сокрушительной мощью, своим уникальным бунтарским духом и своей неустрашимостью. Если французские гугеноты, армия О.Кромвеля и сторонники реформатского вероисповедания в католических областях Европы обладали, помимо готовности пострадать за веру, мужеством видеть ничтожество всех человеческих подвигов и достоинств перед лицом Всевышнего, бороться за свое дело с ощущением свободы, которое обусловлено сознанием независимости от мира сего, сражаться и умирать за свою веру, то причину их решительности и мужества следует видеть только в основанном на их вере представлении о том, что они были избраны Богом и что их охраняет Бог, превосходящий могуществом смерть и дьявола.
Кроме того, в Institutio Кальвин много внимания уделяет учению о церкви. Сама по себе церковь не есть объект веры, но она - матерь всех верующих и она позволяет им собраться в единую христианскую общину. Как уже было отмечено, церковь для Кальвина олицетворяется прежде всего ее служителями, которым дарована "власть ключей", осуществляемая через проповедь и через надзор за церковной дисциплиной. Только через слово Божье и через правильно осуществляемые таинства крещения и евхаристии (в учении о таинствах Кальвин занимает умеренную позицию, не абсолютизируя их значения, но и не впадая в спиритуалистическое преуменьшение этого значения) церковь делается подлинным собранием верующих. Кальвину представлялось, что Римско-католическая церковь не удовлетворяет этим требованиям, и потому он воспринимал ее как неистинную церковь.
С точки зрения Кальвина, государственная власть (administratio politica) также есть одно из орудий благодати. Возникновение государства есть не просто следствие первородного греха, но результат исполнения благодетельной Божьей воли. Его функции состоят в защите законности и порядка, понимаемых как соблюдение десяти заповедей. Кальвин настаивает на том, что христианин должен принимать участие в государственной жизни. Он должен оказывать послушание властям, а иногда даже терпеть несправедливость со стороны несправедливых властей. Однако примечательно, что и тем, кто занимает низшие ступени в государственной иерархии, Кальвин оставляет право сопротивляться. Отсюда в позднейшем кальвинизме был выведен общей закон о праве человека постоять за себя.